Эсфирь Хорольская, ОЧЕРЕДЬ

«Москва» – магическое слово для большинства россиян. Дело даже не в том, что это название  столицы нашей великой страны, ее культурного и делового центра, хотя патриотизм, не смотря ни на что, живет в сердцах наших соотечественников. Главный мегаполис страны сконцентрировал на своей территории все наиважнейшие чакры, источающие жизненную энергию.

Для провинциала «Москва»  ассоциировалась во все времена с магией, царством сказок и мифов, иным, отличным от периферии мирозданием. А в славные, ушедшие в небытие советские времена с тотальным дефицитом многие искренне считали столицу СССР местом обитания скатерти самобранки, волшебной палочки и прочих дарующих комфорт чародейских атрибутов. В ту пору в Москве водились диковинные для глубинки бананы, шоколад, сырокопченая колбаса, даже можно было привести домой из столицы бутылочку пепси-колы и вызвать тем самым неимоверный восторг земляков. Кроме продуктов там был шанс найти всевозможные вещи и предметы, о которых провинциал мог только мечтать, так как полки ушедших ныне в небытие «Сельпо» были стабильно пусты.

Поэтому в Москву часто отправлялись не только ради культурного досуга или укрепления деловых связей, а, как бы сейчас сказали, ради шопинга. Тогда же просто говорили: «Съездить в Москву – отовариться». Хотя, на мой взгляд, шопинг и отоваривание между собой сравнивать нельзя. Шопинг предполагает вальяжное хождение по бутикам в поисках последней модели главного тренда сезона, прогулки по супер-, гипермаркетам и торговым центрам, разглядывание ломящих от изобилия прилавков, навязчивый сервис вышколенных продавцов, посещение дисконтов с целью найти брендовый товар подешевле.

Буквально несколько десятилетий назад покупка практически всего заключалась в долгих поисках по магазинам хоть чего-нибудь. Затем требовалось занять наиболее выгодную позицию в громадных очередях, проявить выдержку, терпение, а также ловкость и сноровку, чтобы дойти до конечной цели и выйти из учреждения советской торговли с заветным свертком, коробкой или пакетом. Именно этот своеобразный вид спорта и назывался в ту пору отовариванием.

 Если вдруг кто-то из небольшого городка собирался в Москву отовариваться, заявки приходилось собирать от большей части населения этого самого городка. От всех родственников, родственников родственников, знакомых, знакомых знакомых, рядовых товарищей по работе и начальства. Иначе легко было прослыть индивидуалистом, эгоистом и вообще чуждым советскому обществу элементом.

Однажды участь отправиться в Москву отовариваться выпала моему дальнему родственнику.

Список заказов собирался заблаговременно и выверялся с особой тщательностью. Наверное, если бы в те времена туалетная бумага была бы в свободном доступе, он занял бы ни один рулон, но она тоже была в дефиците. Мой сын был весьма удивлен, когда услышал от бабушки, что заменителем туалетной бумаги в период торжества социализма являлись газеты – единственный бумажный носитель, коего в ту пору было в избытке. До сих пор этот факт так и не улегся в его голове и им не воспринят.

Дяде приходилось, рискуя прослыть неблагонадежным, заносить все просьбы и наказы между строк призывов партии и правительства, статей о передовиках производства и таблиц с результатами социалистических соревнований. Список получился довольно внушительный. Сведя все заказы в своеобразный газетно-финансовый документ, приняв под отчет доверенную ему наличность, дядя отправился в путь за хрусталем, шоколадом, верхней и нижней одеждой и прочими товарами широкого потребления. С особым трепетом дядя отнесся к заказу любимейшей, без меры обожаемой жены, с которой он, кстати, до сих пор живет в любви и согласии уже около 60 лет. Супруга возжелала себе сапоги на шпилечке, желательно черные и по возможности сделанные руками врагов социализма. В общем, почти как в сказке «Аленький цветочек». Самый дорогой и близкий сердцу человек, которому более всего на свете хотелось угодить, обременил просьбой, которую выполнить было практически нереально.

Далее все продолжалось все в полном соответствии со сказочным сюжетом. Дядя объездил, обошел и оббегал почти всю Москву. Хоть тогда еще она не делилась на «новую» и «старую» вследствие присоединения к ней окрестных территорий, все же размеры столица РСФСР и СССР имела весьма внушительные. Благодаря самоотверженности, стойкости, мужеству, целеустремленности, энтузиазму и прочим, присущим настоящему строителю коммунизма качествам (вероятно, именно поэтому шопинг и был поручен именно ему), дядя в короткий срок смог вычеркнуть практически все позиции между газетных строк, наполнив сумки и чемоданы. Последней, невычеркнутой строчкой, разместившейся среди перечисления наград достойнейшего из мужей советской эпохи, оказались именно сапоги благоверной. Дядя был не из тех, кто привык сдаваться на первом перекрестке, и даже ни на втором, ни на третьем он идти на попятную не собирался. Тем более, когда речь шла о заказе любимой жены. 

Изрядно устав и даже немного отчаявшись, дядя вдруг увидел громадную очередь из представительниц прекрасного пола, которая по форме напоминала Сибирский тракт с размытыми сильными ливнями границами. Ни сразу после события, ни по прибытии домой, ни много лет спустя родственник так и не смог объяснить, почему он посчитал, что именно эта женская толпа, двигающаяся в заданном направлении, должна привести его к заветной цели.

Дядя уверенно занял позицию в конце очереди и держал свой рубеж с присущей ему твердостью, стойкостью и самоотверженностью, иногда пытаясь восстановить неопределенные границы людского потока. То ли беззаветная преданность идее, то ли чрезмерная усталость после предыдущих штурмов прилавков взяли верх над его вниманием и разумом. Он не обращал внимание ни на недоуменные взгляды в его строну, ни на образовавшееся вокруг него пустое пространство и продолжал твердо стоять на своем месте в очередном порядке, двигаясь синхронно с дамским потоком.

Плыть по течению ему пришлось около двух часов. И только в метре от заветной цели, буквально перед самой дверью, которая должна была открыть путь к счастью или к сапогам, что на тот момент для него было практически равнозначно, дядя поднял свою голову и посмотрел поверх стоящих впереди женских голов. Вместо элегантной вывески с каблучком он увидел так хорошо известную всем букву «Ж», а сквозь маленькую щелочку в двери вместо картонных коробок и моделей женских сапог его взору предстали углубленные в пол фаянсовые раковины.