Девушке трудно сделать первый шаг. Второй. Войти в Демократию.
У товарища там концерт был. Стас Подлипский. Одесский шансон. Концерт краховый.
А друзья сказали, что им там морду набьют. Малиновый звон по всей… Ответ паховый.
Я пошла с книгой и теннисными ракетками. В салатавой рубашке. Красный цветок на груди. Весна в пах! Внутреннее наружу вывернула. Как один малюск, что органы перед мордой врага взрывает. По одному, правда. У меня врагов нет. У меня ни одного врага нет. Перед концертом поиграла с товарищем в теннис. Вспотел. Подарил майку.
- Стоп! Ты должна пойти на концерт в этой майке!
Краснолиций Влад (вернисажное похмелье, аж в девять сажень) вынул из мешка черную майку с черепом и костями с надписью на кхмерском - "Мины не закладывать". У меня врагов нет. Еле влезла. А сам поехал бухать в галерею «А3». В дизайнерских штанах с портретами двух мужиков на заднице. Смотрят строго друг на дружку в профиль. Как концептуалисты на чужие объекты на выставках. Москвичи любят сидеть на заднице. Играть в теннис в полдень. Москвичи. Любят играть в игры. Чужие. У каждого москвича должен быть в кармане платочек.
- Эй! Постой!
Лучше б сразу написали: «АССА»! Во время концертов дверь можно определить по толпе посетителей на выходе. На входе толпились люди в черном. В очках. Платьях. В белых красовках. Лица из моей юности. Отошла подальше. Перекурить воздухом.
На входе охранник спросил, есть ли у меня таблетки. Салатовая рубашка, наверно, обязывает.
- Есть! Оранжевая. Кизи позавидует - теннисный шарик!
Девушек в кожаных куртках спрашивали на счет колющих и режущих предметов. Мужчин ничего не спрашивали. Иногда ощупывали. И тут повезло! За 300 рублей мне поставили фломастером на руке черный крест. То ли билетеры не грамотные, то ли они в курсе, что я! Аж пот прошиб! Пустота в кармане. Платка нет.
Репетитор стоит 500 рублей, концерт выходит дешевле. Пока был саундчек, я пошла во двор, допивать воду. Присела на ограду палисадника в тридцати метрах от клуба. Слева от палисадника дорога вела к ветеринарке. Оттуда двигался человек в мою сторону. Больше не к кому! Русский парень лет тридцати с невыспанным лицом и расшатанной походной подошел вплотную, но без животного. Узкие джинсы и прозрачная майка. За ней бугров нет. Вынул из кармана несколько сотен и попросил телефон, позвонить. У него разрядился.
- Давай я сама наберу!
Расставаться с телефоном не особо хотелось, хоть зимой он и вырубается не по делу. Как маленький. Белый! Сияющий! Три с полтиной.
- Ну ладно, тогда включи громкую связь!
Пока я думала, где у меня громкая связь, он не выдержал и благополучно позвонил со своего сам. Какой-то бабе! Уточнял - помнит ли она, что сегодня утром они виделись. Тоже дело!
- Опять сел!
- Я тебе давать не буду, меня в этом районе уже один раз грабили, и я их посадила!
Эти воры! Они неплохие психологи. Можно с ними об эдиповом комплексе нпр. разговаривать. А манифесты они не любят.
- Грабить ЖЕНЩИНУ?!!! Это бакланы! Это называется: "бакланка-хулиганка".
Словосочетание мне понравилось. Бакланами нас обзывал брат моей подружки в детстве.
- Дай позвонить! Вон там, видишь, человек у иномарки, он со мной. Я никуда не денусь!
А я? Точно не денусь? Мне резко захотелось слиться с толпой. С этой ультрой, оголтелыми футбольными болельщиками в стерильных казуальных кроссовках, с вмятыми, будто попали футбольным мячом лицами рокеров, недополучившими секса на районе девушками. В длинной юбке в горошек. С лицом жертвы. Несчастной любви. Любят black metal. Никогда нельзя разбрасываться толпами. У меня нет врагов. Это точно?
- А эти все со мной!!!
Жаль, что мы все же далеко от нее. Когда у меня зародилась к ней уже любовь! В самой прекрасной первой (романтической, как горошек на длинной плиссированной юбке) стадии. Парень ничуть не испугался и пошел по направлению к толпе. Скрылся за дверью клуба. Я последовала за ним и присела на бетонном приступке у входа в клуб.
То ли это сила района такая! (до революции это был район притонов), то ли в 90-е я его не долюбила. В 90-х в примыкающем к Цветному Последнем переулке самообразовались художественные сквоты. Где писали углем на стенах на немецком: «Это фантастично!» И чайники использовали не для чая. А может это одесский шансон так влияет, но в совокупности нас уже третий раз в этих местах грабят. Подлипского на Сухаревской, меня на Петровском бульваре (после проводов в Одессу) и вот теперь прямо у входа в Демократию. В чем сила брат?
Брат вышел из клуба с такой лярвой, каких я не видела не до демократии, не во время. «Помним, любим, скорбим», - как сказал бы Сережа Бауменко солист одесской группы "Цирк". Сила в БАБАХ! Я поняла. Они и колют и режут (своими длинными ногами в джинсовых трусах) и терзают как …
За ними вывалилась шумная толпа. Мужчины со шрамами на щеке и в шлепанцах. Один, в черных очках, с кавказским акцентом кричал вслед этой ихней матери Терезе, Черной воровской мадонне, белой падшей женщине:
- Не уходи!!! Я тебе мороженное куплю!!!
Вот психолог, знает, что проститутке нужно.
Побыть ребенком.
Вот психолог! Знает, чем покорить женщину в салатовой рубашке, в майке с белым черепом на груди.
- Где духи? Тут духи были французские, где они?!!!
Я встала и продемонстрировала папку с набором картин из Третьяковки, что была у меня под задницей. Бонус к майке. Вот воры! Если не докрадут, то их как молнию на штанах клинит. Как женщин, когда они в процессе секса не получают оргазма.
- Сатанинский крест! - прокомментировал мой «билет» на запястье парень с вытянутой как у осла челюстью и впалыми, будто долго давили пятаками глазами. Он обнимал симпатичную девушку с длинными светлыми волосами. Почти ангел! Удовлетворенных у нас мало, - подумала я, спускаясь по лестнице в темный зал.
Первой выступала пост панк группа из провинции "Мать Тереза". Звук был плохой. Из-за речевой манеры солиста «Матери Терезы» (невнятная дикция) и монотонности звучания выступление группы можно было воспринимать только в дадаистическом ключе. Двигался он без энергии, будто дадаисты в своих бумажных костюмах. Он копировал движения Кёртиса, но энергетики в этом не было. Из текста можно было разобрать только: "Не страшно!" - пел солист, отдавая дань своему кумиру. Покончившему с собой.
В «Демократии» может и да. А если отойти...
В «Демократии» лучшие в Москве диваны. Я вас уверяю!
Если сесть на диван в «Демократии», сразу проваливаешься и появляется ощущение, будто ты в полном детстве. И мороженного не надо! Даже футбольным динамовским фанатам показалось на секунду, что они телепузики. Шестеро фанатов, присевшие рядом со мной, вспоминали поездки на матчи в 90-е, как "пили чернила" (мне доводилось только самогон с молоком) и обзывали друг друга цсковцами. Меня это веселило. Не такая она и страшная, футбольная ультра! А какие у спортсменов бываю имена -
Рафаэль, Гамлет! А теннисистку из ЦСКА звали Голубь Мира.
Ну а если посмотреть на декорирование стен над диваном! Художника Тимура Новикова бы сразу стошнило.
Солист группы "Регион 77" с лица оказался симпатичнее, чем с затылка. На афише затылок занимал пол зала. Голос, тексты, харизма. Энергия в движениях. Крепость тела. Песни дорог. Как в кино есть такой жанр. Мужчина для секса. Если кто любит сознательно лысых.
- Я провожу тебя до дома! - кричал белобрысый рокер со слуховым аппаратом на ухе девушке в плиссированной черной юбке в горошек.
- Говори тише!
Лицо «жертвы» кокетливо покраснело.
После футбольных приключений фанаты перешли к теме выживания. Вспоминали умерших от пьянства товарищей и одного, что почти на грани. Уже не выходит из дома. Того, что на грани, мне стало на секундочку жалко. Я коснулась локтем громче всех говорящего. Подошла подруга одного из фанатов и по-матерински наорала на друга. Телепузики перестали болтать ногами в такт музыки. Захотелось купить им мороженного. Брызнуть духами.
У Ральфа был ксилофон, стул, друзья, фанаты. Длинные волосы. Сигарета. Грустные песни о главном. О ПУСТОЙ СВОБОДЕ стареть. Интеллигентного вида женщина пенсионного возраста с цветаевской прической явно на этом концерте стареть не собиралась. Она чувствовала себя комфортно (как на кафедре) среди этой неспокойной, выбрасывающей руку наивно к солнцу толпы (в Демократии сплошные потемки), кричащей футбольные лозунги. Подпевающей пропитыми голосами. Да и вообще целующейся. Оказалось ее хобби - снимать андеграундные концерты на камеру.
За отдельным столиком сидел пожилой мужчина в растянутой водолазке, начищенных до блеска стиляжных ботинках, ярким платочком в кармане пиджака и изящном кашне на шее. Женя «Светописец», бывший гитарист и неофициальный фотограф художника Анатолия Зверева, он знал про панк рок ВСЁ. Мне не удалось поддержать с ним беседу про английский панк. Поговорили о Звереве («интеллигентный пролетариат»). Странные люди ходят на концерты музыкального подполья.
У фаната из Белоруси случилась вдруг непреодолимая любовь к родине и отторжение моей.
- Рашка! Парашка! Живи Белорусь!
Щуплый мальчик с тонким лицом.
Через тридцать минут у него сперли кошелек.
«Я з-ся выбирать, кто мне враги, а кто друзья», - доносилось со сцены.
Какой-то пьяный мужчина хохотал до слез, разглядывая Ральфа. Небольшой рост, узкие джинсы, выпирающий живот, выразительные и печальные глаза, глубоко утопленные, четкая декламация, завораживающий голос. Девушки тянули руки к этому неказистому человеку с харизматичной и положительной энергией. Провакационными. Но литературно выстроенными текстами.
- Я как будто на концерте Димы Билана! - поделилась одна из них. Прерафаэлитовская блондинка. Пока гитарист Ральфа, отставив гитару, примерял свою ладонь на горле смехача.
Ральф пел о чужих героях, одиночестве, разочаровании бунтаря. Но за всем этим все же об одиночестве. Он не скрывал, что нуждался в тепле.
Закончив петь пытался нащупать солнце. Самый «негативный» (такова репутация_) рок бунтарь в городе тихо слез со сцены и побрел в гримерку. Допивать коньяк. Цветаевская старушка ринулась к нему и по-матерински обняла, поцеловала в плечо, погладила руку.
- Ты добрый! Мы тебя в школе слушали! - закричал ему в след один мальчик.
Мужчины боятся быть добрыми.
- Это был не мой текст. А мои сегодня исполнялись!
Мужчины и женщины боятся стареть.
Девушке трудно сделать первый шаг.
- Выпьем за нелинейность и разветвленность! Не уходи! Солнце!
- Ладно, давай! Киндел!
Я села рядом с погрустневшим фаном из Белоруси на приступок у входа, подложив репродукцию «Мишки в лесу» Шишкина.
- Ну, вообще- то я тоже иногда думаю, что Рашка…
Особенно когда грабят.
У товарища там концерт был. Стас Подлипский. Одесский шансон. Концерт краховый.
А друзья сказали, что им там морду набьют. Малиновый звон по всей… Ответ паховый.
Я пошла с книгой и теннисными ракетками. В салатавой рубашке. Красный цветок на груди. Весна в пах! Внутреннее наружу вывернула. Как один малюск, что органы перед мордой врага взрывает. По одному, правда. У меня врагов нет. У меня ни одного врага нет. Перед концертом поиграла с товарищем в теннис. Вспотел. Подарил майку.
- Стоп! Ты должна пойти на концерт в этой майке!
Краснолиций Влад (вернисажное похмелье, аж в девять сажень) вынул из мешка черную майку с черепом и костями с надписью на кхмерском - "Мины не закладывать". У меня врагов нет. Еле влезла. А сам поехал бухать в галерею «А3». В дизайнерских штанах с портретами двух мужиков на заднице. Смотрят строго друг на дружку в профиль. Как концептуалисты на чужие объекты на выставках. Москвичи любят сидеть на заднице. Играть в теннис в полдень. Москвичи. Любят играть в игры. Чужие. У каждого москвича должен быть в кармане платочек.
- Эй! Постой!
Я вспотела. Череп сдавил грудь.
Путь в московский клуб «Демократия» не надо проверять словом «Путин» (как дети в школах). Путь в московский клуб «Демократия» это вырезанный кадр (орган) из фильма «Сердце ангела». Без громилы и газового пистолета лучше не соваться. Я запаслась детским пистолетом из песочницы, что у дома Гинзбурга. С Цветного бульвара надо свернуть в узкий проход между двумя высокими зданиями, давящими на сознание как нью-йоркские небоскребы на фотографиях в печально-знаменитые годы американской депрессии тридцатых годов. И на заднем дворе отыскать невзрачную дверь с прикрепленным к ней листок А4: «Вход».Лучше б сразу написали: «АССА»! Во время концертов дверь можно определить по толпе посетителей на выходе. На входе толпились люди в черном. В очках. Платьях. В белых красовках. Лица из моей юности. Отошла подальше. Перекурить воздухом.
На входе охранник спросил, есть ли у меня таблетки. Салатовая рубашка, наверно, обязывает.
- Есть! Оранжевая. Кизи позавидует - теннисный шарик!
Девушек в кожаных куртках спрашивали на счет колющих и режущих предметов. Мужчин ничего не спрашивали. Иногда ощупывали. И тут повезло! За 300 рублей мне поставили фломастером на руке черный крест. То ли билетеры не грамотные, то ли они в курсе, что я! Аж пот прошиб! Пустота в кармане. Платка нет.
Репетитор стоит 500 рублей, концерт выходит дешевле. Пока был саундчек, я пошла во двор, допивать воду. Присела на ограду палисадника в тридцати метрах от клуба. Слева от палисадника дорога вела к ветеринарке. Оттуда двигался человек в мою сторону. Больше не к кому! Русский парень лет тридцати с невыспанным лицом и расшатанной походной подошел вплотную, но без животного. Узкие джинсы и прозрачная майка. За ней бугров нет. Вынул из кармана несколько сотен и попросил телефон, позвонить. У него разрядился.
- Давай я сама наберу!
Расставаться с телефоном не особо хотелось, хоть зимой он и вырубается не по делу. Как маленький. Белый! Сияющий! Три с полтиной.
- Ну ладно, тогда включи громкую связь!
Пока я думала, где у меня громкая связь, он не выдержал и благополучно позвонил со своего сам. Какой-то бабе! Уточнял - помнит ли она, что сегодня утром они виделись. Тоже дело!
- Опять сел!
- Я тебе давать не буду, меня в этом районе уже один раз грабили, и я их посадила!
Эти воры! Они неплохие психологи. Можно с ними об эдиповом комплексе нпр. разговаривать. А манифесты они не любят.
- Грабить ЖЕНЩИНУ?!!! Это бакланы! Это называется: "бакланка-хулиганка".
Словосочетание мне понравилось. Бакланами нас обзывал брат моей подружки в детстве.
- Дай позвонить! Вон там, видишь, человек у иномарки, он со мной. Я никуда не денусь!
А я? Точно не денусь? Мне резко захотелось слиться с толпой. С этой ультрой, оголтелыми футбольными болельщиками в стерильных казуальных кроссовках, с вмятыми, будто попали футбольным мячом лицами рокеров, недополучившими секса на районе девушками. В длинной юбке в горошек. С лицом жертвы. Несчастной любви. Любят black metal. Никогда нельзя разбрасываться толпами. У меня нет врагов. Это точно?
- А эти все со мной!!!
Жаль, что мы все же далеко от нее. Когда у меня зародилась к ней уже любовь! В самой прекрасной первой (романтической, как горошек на длинной плиссированной юбке) стадии. Парень ничуть не испугался и пошел по направлению к толпе. Скрылся за дверью клуба. Я последовала за ним и присела на бетонном приступке у входа в клуб.
То ли это сила района такая! (до революции это был район притонов), то ли в 90-е я его не долюбила. В 90-х в примыкающем к Цветному Последнем переулке самообразовались художественные сквоты. Где писали углем на стенах на немецком: «Это фантастично!» И чайники использовали не для чая. А может это одесский шансон так влияет, но в совокупности нас уже третий раз в этих местах грабят. Подлипского на Сухаревской, меня на Петровском бульваре (после проводов в Одессу) и вот теперь прямо у входа в Демократию. В чем сила брат?
Брат вышел из клуба с такой лярвой, каких я не видела не до демократии, не во время. «Помним, любим, скорбим», - как сказал бы Сережа Бауменко солист одесской группы "Цирк". Сила в БАБАХ! Я поняла. Они и колют и режут (своими длинными ногами в джинсовых трусах) и терзают как …
За ними вывалилась шумная толпа. Мужчины со шрамами на щеке и в шлепанцах. Один, в черных очках, с кавказским акцентом кричал вслед этой ихней матери Терезе, Черной воровской мадонне, белой падшей женщине:
- Не уходи!!! Я тебе мороженное куплю!!!
Вот психолог, знает, что проститутке нужно.
Побыть ребенком.
Вот психолог! Знает, чем покорить женщину в салатовой рубашке, в майке с белым черепом на груди.
- Где духи? Тут духи были французские, где они?!!!
Я встала и продемонстрировала папку с набором картин из Третьяковки, что была у меня под задницей. Бонус к майке. Вот воры! Если не докрадут, то их как молнию на штанах клинит. Как женщин, когда они в процессе секса не получают оргазма.
- Сатанинский крест! - прокомментировал мой «билет» на запястье парень с вытянутой как у осла челюстью и впалыми, будто долго давили пятаками глазами. Он обнимал симпатичную девушку с длинными светлыми волосами. Почти ангел! Удовлетворенных у нас мало, - подумала я, спускаясь по лестнице в темный зал.
Первой выступала пост панк группа из провинции "Мать Тереза". Звук был плохой. Из-за речевой манеры солиста «Матери Терезы» (невнятная дикция) и монотонности звучания выступление группы можно было воспринимать только в дадаистическом ключе. Двигался он без энергии, будто дадаисты в своих бумажных костюмах. Он копировал движения Кёртиса, но энергетики в этом не было. Из текста можно было разобрать только: "Не страшно!" - пел солист, отдавая дань своему кумиру. Покончившему с собой.
В «Демократии» может и да. А если отойти...
В «Демократии» лучшие в Москве диваны. Я вас уверяю!
Если сесть на диван в «Демократии», сразу проваливаешься и появляется ощущение, будто ты в полном детстве. И мороженного не надо! Даже футбольным динамовским фанатам показалось на секунду, что они телепузики. Шестеро фанатов, присевшие рядом со мной, вспоминали поездки на матчи в 90-е, как "пили чернила" (мне доводилось только самогон с молоком) и обзывали друг друга цсковцами. Меня это веселило. Не такая она и страшная, футбольная ультра! А какие у спортсменов бываю имена -
Рафаэль, Гамлет! А теннисистку из ЦСКА звали Голубь Мира.
Ну а если посмотреть на декорирование стен над диваном! Художника Тимура Новикова бы сразу стошнило.
Солист группы "Регион 77" с лица оказался симпатичнее, чем с затылка. На афише затылок занимал пол зала. Голос, тексты, харизма. Энергия в движениях. Крепость тела. Песни дорог. Как в кино есть такой жанр. Мужчина для секса. Если кто любит сознательно лысых.
- Я провожу тебя до дома! - кричал белобрысый рокер со слуховым аппаратом на ухе девушке в плиссированной черной юбке в горошек.
- Говори тише!
Лицо «жертвы» кокетливо покраснело.
После футбольных приключений фанаты перешли к теме выживания. Вспоминали умерших от пьянства товарищей и одного, что почти на грани. Уже не выходит из дома. Того, что на грани, мне стало на секундочку жалко. Я коснулась локтем громче всех говорящего. Подошла подруга одного из фанатов и по-матерински наорала на друга. Телепузики перестали болтать ногами в такт музыки. Захотелось купить им мороженного. Брызнуть духами.
У Ральфа был ксилофон, стул, друзья, фанаты. Длинные волосы. Сигарета. Грустные песни о главном. О ПУСТОЙ СВОБОДЕ стареть. Интеллигентного вида женщина пенсионного возраста с цветаевской прической явно на этом концерте стареть не собиралась. Она чувствовала себя комфортно (как на кафедре) среди этой неспокойной, выбрасывающей руку наивно к солнцу толпы (в Демократии сплошные потемки), кричащей футбольные лозунги. Подпевающей пропитыми голосами. Да и вообще целующейся. Оказалось ее хобби - снимать андеграундные концерты на камеру.
За отдельным столиком сидел пожилой мужчина в растянутой водолазке, начищенных до блеска стиляжных ботинках, ярким платочком в кармане пиджака и изящном кашне на шее. Женя «Светописец», бывший гитарист и неофициальный фотограф художника Анатолия Зверева, он знал про панк рок ВСЁ. Мне не удалось поддержать с ним беседу про английский панк. Поговорили о Звереве («интеллигентный пролетариат»). Странные люди ходят на концерты музыкального подполья.
У фаната из Белоруси случилась вдруг непреодолимая любовь к родине и отторжение моей.
- Рашка! Парашка! Живи Белорусь!
Щуплый мальчик с тонким лицом.
Через тридцать минут у него сперли кошелек.
«Я з-ся выбирать, кто мне враги, а кто друзья», - доносилось со сцены.
Какой-то пьяный мужчина хохотал до слез, разглядывая Ральфа. Небольшой рост, узкие джинсы, выпирающий живот, выразительные и печальные глаза, глубоко утопленные, четкая декламация, завораживающий голос. Девушки тянули руки к этому неказистому человеку с харизматичной и положительной энергией. Провакационными. Но литературно выстроенными текстами.
- Я как будто на концерте Димы Билана! - поделилась одна из них. Прерафаэлитовская блондинка. Пока гитарист Ральфа, отставив гитару, примерял свою ладонь на горле смехача.
Ральф пел о чужих героях, одиночестве, разочаровании бунтаря. Но за всем этим все же об одиночестве. Он не скрывал, что нуждался в тепле.
Закончив петь пытался нащупать солнце. Самый «негативный» (такова репутация_) рок бунтарь в городе тихо слез со сцены и побрел в гримерку. Допивать коньяк. Цветаевская старушка ринулась к нему и по-матерински обняла, поцеловала в плечо, погладила руку.
- Ты добрый! Мы тебя в школе слушали! - закричал ему в след один мальчик.
Мужчины боятся быть добрыми.
- Это был не мой текст. А мои сегодня исполнялись!
Мужчины и женщины боятся стареть.
Девушке трудно сделать первый шаг.
- Выпьем за нелинейность и разветвленность! Не уходи! Солнце!
- Ладно, давай! Киндел!
Я села рядом с погрустневшим фаном из Белоруси на приступок у входа, подложив репродукцию «Мишки в лесу» Шишкина.
- Ну, вообще- то я тоже иногда думаю, что Рашка…
Особенно когда грабят.
Комментариев нет:
Отправить комментарий